Аркадий Вертязин: Белорусский герой Костюшко Виктора Мартиновича

Белорусская националистическая историография достаточно поздно приступила к идеологической промывке мозгов своей целевой аудитории. Вследствие этого ей пришлось столкнуться с чрезвычайно скептическим отношением к себе.

Понятно, что любой критически мыслящий читатель не станет формировать свое видение истории на основании лишь одного источника. Чтобы заставить читателя отключить эту опцию, националисты активно используют эмоциональную составляющую. В своих монографиях и публицистике они не столько стремятся опираться на факты, сколько апеллируют к «патриотическим» чувствам читателя, который в подобном случае все охотно принимает на веру.

Один из примеров такой манипуляции я встретил в статье писателя Виктора Мартиновича, который довольно странным образом попытался доказать «белорусскость» Тадеуша Костюшко. Для этого Мартинович даже назвал Шагала еврейским художником, хотя национальность в данному случае не играет никакой роли. Суть его поста в том, что некоторые люди отказывают известным деятелям в принадлежности к определенному народу на основании того, что они не полностью отвечают стереотипному представлению об этом народе. Чайковский, по версии Мартиновича, не мог быть русским композитором, так как был гомосексуалистом, а Гоген (что еще удивительнее) не француз, так как всю жизнь странствовал по колониям.

От себя добавлю, что Таити и сегодня является частью Французской Полинезии, а гомосексуальность Чайковского – это всего лишь гипотеза. Так что аргументы у Мартиновича, мягко говоря, странные. Впрочем, так всегда бывает, когда автор пытается притянуть факты за уши. В отношении же Костюшко он намеренно опускает главный аргумент, который полностью перечеркивает его теорию.

Дело в том, что национальность любой личности – это прежде всего вопрос самоидентификации. И если человек считает себя французом, американцем или русским, то он таковым и является. Лишение его права быть собой – это сознательная дискриминация. И не важно, основана она на каких-то благих помыслах или же является проявлением расизма или национализма.

Костюшко всю жизнь считал себя поляком. Он был честным патриотом Речи Посполитой и воевал за ее интересы. Раздел его государства на части он воспринимал как личную трагедию, что и побудило его взять на себя руководство восстанием. Он и в страшном сне не мог представить, что его именем начнут прикрываться белорусские националисты, которые рассматривают Беларусь как отдельный от Польши политический субъект.

Получается, что Мартинович не просто вырывает Костюшко из контекста эпохи, но и оскорбляет его память. Ведь понятно, что руководитель восстания 1794 года был бы чрезвычайно огорчен, если бы узнал, что ему приписывают совершенно чуждые ему политические идеи.

Действия Мартиновичей – это сознательная манипуляция фактами ради достижения результата. Подобным же образом они крадут у литовцев их историю, единолично присваивая себе ВКЛ. Можно было бы назвать это историческими комплексами, однако в данном случае прослеживает конкретный умысел на фальсификацию. Следовательно, мы имеем дело с перманентной ложью.

Честнее было бы признать, что белорусские земли в разные годы входили в состав нескольких государств, где белорусы занимали разное положение. Например, история Полоцкого или Туровского княжества – это несомненно белорусская история в рамках общерусской. ВКЛ фактически было государством двух народов, белорусы имеют на него не меньше прав, чем литовцы. А вот с Речью Посполитой сложнее. Можно сказать, что белорусского в нем нет практически ничего, за исключением вхождения земель в состав одного государства. Однако то же самое можно сказать и про Российскую империю, которую националисты ни в коем случае не признают своей.

Получается, что вся белорусскость Костюшко – это просто манипуляция. Человек, воевавший за единую и неделимую Польшу, признается по каким-то абсурдным причинам белорусским героем.

Не достаточно фальсифицировать историю, необходимо внушить свое видение другим. В этом смысле белорусские националисты сталкиваются с известными сложностями. Тем более, что поляки или литовцы отнюдь не готовы мириться с чужой приватизацией их прошлого. Быть может, когда-нибудь оппозиция навяжет нам свои представления об истории. К сожалению, этому в немалой степени способствует беззубость государственной историографии, часто идущей на поводу у фальсификаторов. В таком случае мы будем иметь дело с очередным суррогатом науки, всего лишь позиционирующим исторические факты в русофобском ключе. Националисты охотно поверят всему, что будет отвечать их интересам. Самое страшное, что поверить их домыслам может и белорусский народ…

Аркадий Вертязин

Похожие статьи