Почему Калиновский – не национальный герой? Объясняем на пальцах

В последние дни в белорусском сегменте Интернета начался новый виток популярности имени К.Калиновского – в связи с петицией, подписанной представителями белорусской интеллигенции. В петиции этой содержится просьба передать останки Калиновского белорусской стороне для захоронения в Беларуси. Все бы хорошо, но автором этой идеи является иностранец, а точнее, литовец Гинтаутас Мажейкис. Более подробно о том, с чего вдруг он так пылко захотел передать останки белорусам – чуть ниже, а пока поясним, почему Викентий-Константин Калиновский не является национальным героем Беларуси. 

Он вам не Кастусь

Традиционно звучащее повсюду «Кастусь Калиновский» — выдумка. В феврале 1916 г. белорусский националист Вацлав Ластовский в оккупированной немцами Вильне впервые назвал инсургента «Касцюком», который затем, в 1920-х, плавно преобразовался в «Кастуся». Сам же повстанец при жизни носил традиционное для поляков сдвоенное имя Викентий-Константин – а точнее, Винценты-Константы.

Ни о какой независимой Беларуси не мечтал 

Восстание 1863-64 годов, в котором активно участвовал Калиновский, имело целью отнюдь не создание некой независимой Беларуси, а восстановление Речи Посполитой в границах 1772 года. Для белорусов это означало единственную перспективу – окатоличивание и полонизацию.  Участники восстания давали следующую клятву: «Присягаем во имя Пресвятой Троицы и клянёмся на ранах Христа, что нашей родине Польше будем служить верно и исполнять, во имя того же отечества Польши, все приказания, предписанные нам начальниками…» Наконец, сам Калиновский, обращаясь к жителям Белоруссии, писал в «Письме Яськи-Господаря из-под Вильны к мужикам земли Польской»: «…разве ж мы, децюки, сидеть будем? Мы, что живём на земле Польской, что едим хлеб Польский, мы, Поляки из веков вечных». Загляните в солидный четырехтомник «Historia powstania narodu polskiego» (Париж, 1867-1871) А.Гиллера. В нем Калиновский написан прямо-таки идеальным борцом за свободу… польского народа.

Кроме того, был еще один важный аспект – в составе Российской империи белорусские крестьяне получили освобождение от крепостного права, в то время как польские помещики, конечно, не испытывали от этого ни малейшего восторга. Весь смысл их восстания заключался в том, чтобы сохранить на белорусских землях то же положение дел, что было и раньше.

Интереснее всего, что даже многие годы спустя видные деятели белорусского Просвещения не воспринимали восстание 1863-64 гг. «своим». Вот Янка Купала в 1928 году вспоминает свои разговоры с ветераном восстания: «Беседовали с ним много о чём, о чём – трудно вспомнить, но больше всего, кажется о польском восстании <18>63 года. […] у него первого я познакомился с нелегальной литературой, больше всего относящейся к польскому восстанию». То есть даже для Купалы, безусловно одобрявшего восстание, и в те времена, когда совершенно смело можно было назвать его белорусским, оно – польское.

Это и неудивительно – Калиновский физически не мог бороться за белорусскую национальную идею, так как ее в то время еще просто не существовало.

Но ведь свои воззвания к крестьянам он писал по-белорусски?

Это не должно вводить в заблуждение. Белорусский язык воспринимался тогда как народный региональный говор, разновидность польского. Потому и использовали его в воззваниях – чтобы сделать их более доступными. Листовка «Мужицкая правда» издавалась латинским шрифтом, на гродненском диалекте белорусского (последний номер – на брестском), но в тексте – огромное количество заимствований из польского.

В целом же творческое наследие, если можно назвать его так, Калиновского на белорусском языке смехотворно мало. Шесть выпусков «Мужицкой правды» (седьмой, судя по всему, был подготовлен не им), «Письмо Яськи-гаспадара из-под Вильно к мужикам земли Польской», три «Письма из-под виселицы» и два приказа, один из которых вполне мог принадлежать и другому автору. Его тексты, предназначенные в российские инстанции, написаны по-русски, а остальные тексты – по-польски. 

Отличался неслыханной жесткостью

С теми, кто был с ними не согласен (т.е. просто хотел мирно жить и трудиться на родной земле), «борцы за народное счастье» Калиновского расправлялись с чудовищной жестокостью. Сохранилось множество описаний средневековых казней, которые практиковали калиновцы в Беларуси. Вот только некоторые из них:

«В последних числах апреля 1863 г. в лесу близ местечка Жогинь Россиенского уезда повешена беременная крестьянка Карабинова. Несчастная жертва, когда вздернута была на дерево, разродилась мертвым ребенком.

В Ковенском уезде близ местечка Бодзь повесили крестьянина Багонского и его жену. На груди повешенных прикреплен был приказ мятежников, воспрещавший хоронить эти тела, которые и оставались несколько дней непогребенными.

8 февраля 1863 г. шайка мятежников, встретив в имении Невель Пинского уезда пятисотского Бараневича, повесила его на дереве, затем сняв его, отрезала голову…»

Отдельно отметим преступления католического духовенства на белорусской земле. Так, в убийстве 23 мая 1863 г. в местечке Сураж Гродненской губернии православного священника Константина Прокоповича принимали участие ксендзы: Белостокского уезда Моравский, Суражского костела Феликс Кринский и Александр Косаковский из Августовской губернии. Отряд ксендза Горбачевского только в Лидском уезде зверски убил троих мирных жителей, причем перед тем, как повесить крестьян, их пытали и выкололи глаза. Ксендз Мацкевич в Ковенской губернии сам исповедовал и причащал тех, кого приговорил к смерти…

Сколько всего человек пало от рук пособников Калиновского?.. Будете в Вильнюсе – зайдите в Пречистенский собор. На его стенах – доски с именами 349 человек, виновных лишь в том, что они думали иначе, нежели польские повстанцы 1863 годов. За это повстанцы их безжалостно убивали. Но на виленских досках – только часть имен, всего жертв было гораздо больше. От рук подручных Калиновского в Виленской, Минской, Гродненской и Ковенской губерниях погибло около 600 мирных жителей.

Интересно, что бессмысленную жестокость Калиновского признают даже некоторые белорусские авторы, которые в целом безусловно стоят на стороне «восставших масс». Вот мнение Виктора Хурсика: «Абраны ім (Калиновским) шлях крывавага змагання з сваім народам (паўстанцы сваіх суайчыннікаў вешалі, білі і палілі шмат) ў імя нейкай вышэйшай мэты быў з самага пачатку тупіковым і згубіў …жыцці тысяч …суайчыннікаў як на палях баеў, так і ў царскіх засценках, жыцці ні ў чым не павінных рускіх, палякаў, яўрэяў, людзей іншых нацыянальнасцяў».

«Восстание должно быть чисто народным — шляхта, поскольку с нами не пойдет, пусть гибнет — тогда крестьянский топор не должен остановиться даже над колыбелью шляхетского дитяти!» — эта фраза Калиновскому лишь приписывается, но она звучит абсолютно в его духе.

Не встретил ни малейшей поддержки среди местного населения

См.выше. Калиновского не поддержали даже те крестьяне, на которых он надеялся больше всего, — католики. От вербовки в повстанческие отряды белорусы уклонялись, при приближении инсургентов сбегали в леса или искали ближайшую русскую воинскую часть, чтобы попросить помощи. Многие деревни организовали вооруженную самооборону, оказывали повстанцам сопротивление и брали их в плен. Последние повстанческие отряды на белорусской территории самораспустились глубокой осенью 1863-го именно потому, что не нашли ни малейшей поддержки среди местных.

Ненавидел русских и православную веру

 Достаточно почитать «Письма из-под виселицы». Недаром в СССР их печатали с купюрами – такого накала ненависти ко всему русскому трудно найти даже в трудах Гитлера. Православие в «Мужицкой правде» просто названо «собачьей верой». Единственная цель — «возбуждение простого народа против православной церкви и русских» (академик Е.Ф.Карский). Точнее не скажешь.

Вышеперечисленного, кажется, вполне хватает, чтобы понять – национальным героем Беларуси Винценты-Константы Калиновский не является. Фанатик-революционер, душевно неуравновешенный человек, не жалевший ради идей ни себя, ни других, палач с руками по локоть в крови, — безусловно. Но при чем тут национальный героизм?.. Что от этого человека белорусы увидели доброго, хорошего, светлого?..

И в завершение – самое смешное. Недавняя петиция белорусской «элиты» о перезахоронении останков Калиновского в Беларуси, как выяснилось, была придумана вовсе не самой элитой. Эту простую мысль подсказала ей светлая голова из-за границы – литовец Гинтаутас Мажейкис. И вовсе не потому, что «герой-белорус» должен покоиться в Беларуси, нет. По мысли Мажейкиса, Калиновский является символом независимости Беларуси, поэтому оппозиция может использовать возвращение его останков в Беларусь как предлог, чтобы заставить президента страны и правительство провести минимальные демократические реформы. Кроме того, Мажейкис напомнил о назначенной на 8 декабря встрече белорусского и российского президентов, на которой планируется подписать пакет документов об интеграции. По его мнению, углубление интеграции будет означать, что Беларусь фактически присоединится к России. И в этом контексте перезахоронение Калиновского в Беларуси могло бы стать символом того, что белорусский народ выступает за независимость от России…

Давным-давно уже мертвого Калиновского снова делают антирусским орудием. Причем интересно, что белорусская интеллигенция до этого даже не додумалась сама. Ей подсказали литовцы.

Что тут еще можно сказать?.. Занавес.

 

Телескоп

Похожие статьи