Вячеслав Бондаренко: Горячий сентябрь 1939 года

     К 1939 году польские белорусы окончательно перестали считать Польшу «своей» страной. Их не считали в ней за людей, лишили образования на родном языке, за малейшее неповиновение бросали в тюрьмы… В то время как рядом, по соседству, существовала полноценная белорусская республика – БССР, где развивались образование, наука, промышленность, здравоохранение. Даже лидеры мертворожденной БНР, и те в 1925-м публично признали, что центр возрождения белорусской нации находится именно в БССР. Кстати, многие из этих лидеров после этого приехали в советский Минск и получили там немалые должности.

Конечно, польская пресса много писала о том, какие чудовищные репрессии сотрясают СССР, как много ни в чем не повинных людей получают расстрельные приговоры и огромные тюремные сроки. Но в это людям, живущим в тогдашней Польше, верилось слабо. Они воочию видели польские концлагеря и тюрьмы, знали о том, что польские газеты и журналы безбожно приукрашивают действительность – и считали все эти сообщения просто антисоветской пропагандой.

Кроме того, СССР успешно формировал за рубежом образ государства-миротворца. Многочисленные инициативы советского правительства по формированию в Европе коллективной безопасности не находили отклика или намеренно срывались. А вот Польша начиная со второй половины 1930-х стремительно милитаризовалась. Еще в 1934 году была подписана «Декларация о неприменении силы между Германией и Польшей». И советские, и чехословацкие дипломаты пытались склонить Варшаву к созданию союза для противостояния потенциальной нацистской угрозе, но ответы были резко отрицательными.

В 1938 году Берлин и Варшава вместе поучаствовали в разделе Чехословакии. Когда в мае 1938-го Гитлер выдвинул войска к границам Чехословакии, Франция и СССР сразу же заявили протест по этому поводу, и Москва стала демонстрировать намерения выполнить свой союзнический долг – СССР и ЧСР связывал договор о взаимопомощи. Но общей границы у Чехословакии с Советским Союзом не было. А 21 мая 1938-го поляки на переговорах с американцами дали обещание немедленно объявить войну СССР, если тот попытается помочь Праге.

     В сентябре Англия и Франция сделали по-иезуитски циничное заявление о том, что в случае войны Германии с Чехословакией они поддержат Прагу, но если Гитлер пойдет «мирным путем», то он и так получит все, что захочет.

Сразу после этого Варшава повторила заявление о намерении напасть на Советский Союз, если тот попытается помочь Чехословакии, а Англия и Франция заблокировала попытку Москвы поднять вопрос о нацистской агрессии в Лиге Наций.

20−21 сентября Англия и Франция предъявили Чехословакии ультиматум, заявив, что если та не выполнит требования Гитлера и попытается защищаться от Третьего Рейха при поддержке СССР, то весь коллективный Запад (включая нацистов) объявит против Чехословакии и Советского Союза «крестовый поход». 22 сентября Гитлер обсудил с британским премьером Чемберленом раздел Чехословакии между Германией, Венгрией и Польшей.

23 сентября Москва предупредила Варшаву о том, что из-за агрессии против Чехословакии аннулирует договор о ненападении между двумя странами.

29−30 сентября в Мюнхене прошли переговоры между Германией, Италией, Англией и Францией, в ходе которых фактически и было принято решение о разделе Чехословакии. Интересы Польши в Мюнхене де-факто представлял Гитлер.

А уже 30 сентября 1938 года Польша ввела свои войска в Тешинскую область Чехословакии, насильно ее аннексировав. Польша приобрела 805 км² территории и 227 400 жителей. В процессе передачи территорий происходили стычки между местными органами правопорядка и регулярными частями армии Польши, в результате которых погибли, по некоторым данным, от 70 до 100 сотрудников чехословацкой полиции…

Изменился вектор внешней польской политики только в 1939-м, когда Третий Рейх начал намекать на территориальные претензии уже к Польше. Шестого января 1939 года министр иностранных дел Германии Йоахим фон Риббентроп встретился с министром иностранных дел Польши Юзефом Беком в Мюнхене, чтобы обсудить разногласия между двумя странами. Фон Риббентроп предложил следующее решение: «Данциг присоединяется к Германии. Взамен Польше будут предоставлены экономические привилегии, а все ее экономические интересы в этом регионе будут сохранены. Германии будет предоставлен доступ к Восточной Пруссии посредством экстерриториального шоссе и железнодорожной линии». Бек ответил: «Впервые я пессимистичен… В частности, в вопросе о Данциге я не вижу никакой возможности сотрудничества». Это был первый звонок, свидетельствующий о том, что отношения между союзниками портятся. В Варшаве сообразили, что все идет «не так», как того хотелось бы полякам, и попытались возражать Берлину – но поздно. 31 марта Англия предоставила Польше гарантии безопасности, 19 мая то же сделала Франция.

     В то же время в Москве осознавали, что существует большая вероятность объединения Англии, Франции и США с нацистами в войне против Советского Союза, и поэтому дипломаты СССР предпринимали отчаянные шаги, чтобы не допустить возникновения постоянно действующей коалиции между Третьим Рейхом и идейно близкими ему западноевропейскими странами. В конце концов, Москве на некоторое время удалось этого добиться — в том числе и при помощи Договора о ненападении от 23 августа 1939-го.

Так или иначе, 1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. Против миллионной польской армии, имеющей  610 танков, 824 самолетов и 4300 орудий, Гитлер выставил один миллион восемьсот тысяч солдат, 2533 танка, 2231 самолета и 13500 орудий. Сентябрьская война, как ее принято именовать в польской историографией, обернулась катастрофой для Второй Речи Посполитой. Ее армия оказалась неготова противостоять мощному вермахту. К тому же вплоть до конца 1938 года поляки готовились воевать только и исключительно с СССР или Литвой.

Что касается гарантов безопасности Польши – Англии и Франции, то они объявили войну Германии лишь 3 сентября, и то формально. С 7 по 12 сентября французская армия заняла небольшой участок германской территории в Сааре и остановилась под предлогом того, что «события в Польше не оправдывают дальнейших военных действий в Сааре». Больше никакой помощи с Запада поляки так и не дождались…

Лидеры Советского Союза высказали свое отношение к происходящему 7 сентября. Тогда Сталин на встрече с Г.Димитровым заявил:

— Война идёт между двумя группами капиталистических стран — (бедные и богатые в отношении колоний, сырья, и т. д.) за передел мира, за господство над миром! Но мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга… Коммунисты капиталистических стран должны выступать решительно против своих правительств, против войны.  Уничтожение этого государства [Польши] в нынешних условиях означало бы одним буржуазным фашистским государством меньше! Что плохого было бы, если в результате разгрома Польши мы распространили социалистическую систему на новые территории и население.

     9 сентября появилась директива Исполкома Коминтерна, гласившая: «Международный пролетариат не может ни в коем случае защищать фашистскую Польшу, отвергнувшую помощь Советского Союза, угнетающую другие национальности».

     Тем временем события развивались стремительно. К 12 сентября вермахт вышел ко Львову, 14-го – окружил Варшаву и осадил Брест. Польская армия оказалась разбитой на несколько раздробленных группировок, которые продолжали сопротивление, не имея четкой задачи.

Еще раньше, 9 сентября, фон Риббентроп проинструктировал германского посла в Москве о том, что следует подтвердить верность пакту и решимость немецких войск сражаться с поляками на всей территории,  то есть  в обеих сферах заинтересованности. В связи с чем следует обсудить с Молотовым вопрос о своевременном занятии Красной армией их сферы влияния.
В ходе беседы Молотов напомнил Шуленбургу о договоренности соблюдать разграничение и отвести германские войска в случае пересечения обговоренных рубежей.

Поскольку в немецком заявлении было упомянуто о возможных переговорах с поляками о перемирии, Молотов  объяснил послу, что заключение перемирия сохранит польское правительство. Поскольку с польским правительством у СССР существует договор о ненападении, то переход польской границы Красной Армией станет невозможным. Переход границы Красной армией может быть обоснован только распадом польского государства и необходимостью помощи украинскому и белорусскому населению в восстановлении порядка на территории, властью не контролируемой.

14 сентября  Молотов заявил, что, пока Варшава защищается, советское правительство не может обосновать ввод своих войск «распадом польского государства»:

— Красная армия достигла состояния готовности скорее, чем это ожидалось. Советские действия поэтому могут начаться раньше указанного им во время последней беседы (10 сентября) срока. Учитывая политическую мотивировку советской акции (падение Польши и защита „меньшинств“), для советской стороны было бы крайне важно не начинать действовать до того, как падёт административный центр Польши — Варшава.

Посол Германии заявил, что, по мнению Германского правительства, Варшава падет через пару дней.

Через две недели после начала немецкого наступления  руководство Советского Союза допускало, что на территориях бывшего Царства Польского может остаться существовать Польское государство с западными и северными  границами, соответствующими границам Пруссии и восточными границами по линии Керзона.
Гитлер тоже неоднократно заявлял, что он не заинтересован в уничтожении польского государства, а требует только, чтобы поляки согласились на границу, существовавшую между Царством Польским и Прусским королевством до начала Первой мировой войны.
Но для этого было необходимо, чтобы польские войска стабилизовали фронт, а государство функционировало хотя бы настолько, чтобы с его легитимными руководителями можно было вести переговоры.
А этого не произошло. К 17 сентября стало окончательно ясно, что стабилизовать фронт Войско Польское не может. Складывалась идеальная ситуация для того, чтобы аннулировать результаты несправедливого Рижского мира 1921 года…

     Военные приготовления к этому начались 10 сентября. 14 сентября в штаб Белорусского Особого военного округа ушла директива наркома обороны Маршала Советского Союза К.Е.Ворошилова за № 16633. Она гласила:

«Приказываю:
1. К исходу 16 сентября 1939 г. скрытно сосредоточить и быть готовым к решительному наступлению с целью молниеносным ударом разгромить противостоящие войска противника:
а) Полоцкая группа — командующий Витебской армейской группой комкор тов. Кузнецов, в составе 50-й и 5-й стр. дивизий, 27-й стр. дивизии, 24-й кав.дивизии, 25-й и 22-й танк. бригад 205-го и 207-го корп. артполков сосредоточить в двух группах:
1) в районе Ореховно, Ветрино и
2) в районе Березино, Лепель.

  • Задача — отбрасывая противостоящие войска противника от латвийской границы действовать в общем направлении на ст. Свенцяны и к исходу 17 сентября выйти на фронт Шарковщизна, Дуниловичи, Куренец; к исходу 18 сентября овладеть районом Свенцяны, Михалишки. Впредь до выдвижения резервов армии обеспечивать свой правый фланг. В дальнейшем иметь в виду овладение Вильно.

б) Минская группа — командующий группой — командир 3-го кав. корпуса комдив тов. Черевиченко, в составе 2-й и 100-й стр. дивизий, 7-й и 36-й кав. дивизий, 6-й танк бригады, 73-го и 152-го корп артполков в районе Изяславль, Городок.

  • Задача — мощным ударом прорвать фронт противника и наступать в направлении на Ошмяны, Лиду и к исходу 17 сентября выйти на фронт Молодечно, Воложин, к исходу 18 сентября овладеть районом Ошмяны, Ивье. В дальнейшем иметь в виду оказать содействие Полоцкой группе в овладении г. Вильно, а остальными силами наступать на г. Гродно.

в) Дзержинская группа— командующий группой — командующий КалВО комкор тов. Болдин, в составе 13-й и 4-й стр.дивизий, 6-й, 4-й и 11-й кав. дивизий, 15-го танк. корпуса, 130-го и 156-го корп. артполков в районе Кайданов, Узда, ст. Фаниполь.

  • Задача — мощным ударом по войскам противника разгромить их и решительно наступать в направлении на Новогрудок, Волковыск и к исходу 17 сентября выйти на фронт Делятичи, Турец; к исходу 18 сентября выйти на р. Молчадь на участке от её устья до м. Молчадь. В дальнейшем иметь в виду наступление на Волковыск с заслоном против г. Барановичи.

г) Слуцкая группа — командующий группой — командующий Бобруйской армейской группой комдив тов. Чуйков, в составе 8-й стр.дивизии 29-й и 32-й танк[овых] бригад в районе Грозов, Тимковичи, Греск.

  • Задача — действовать в направлении на г. Барановичи и к исходу 17сентября выйти на фронт Снов, Жиличи.
  1. Действия групп должны быть быстры и решительны, поэтому они не должны ввязываться во фронтальные бои на укрепленных позициях противника, а, оставляя заслоны с фронта, обходить фланги и заходить в тыл, продолжая выполнять поставленную задачу.
    3. Разграничительная линия с войсками Киевского особого военного округа — устье р. Словечна, Домбровица, Влодава, Коцк и далее по р. Вепрш до её устья все для Белорусского особого военного округа исключительно.
    4. Граница наших действий по глубине устанавливается — м. Дрисса и далее граница с Латвией, Литвой и Восточной Пруссией до р. Писса, р. Писса до впадения её в р. Нарев, левый берег р. Нарев от устья р. Писса до впадения её в р. Буг, правый берег р. Буг от впадения р. Нарев до её устья, правый берег р. Висла от устья р. Буг до устья р. Вепрш.
    5. Войскам групп решительное наступление с переходом государственной границы начать на рассвете 17 сентября.
    6. Авиационные части округа рассосредоточить на оперативные аэродромы в полной боевой готовности. По действиям авиации задачи ставятся командованием округа.
    7. Сосредоточение групп прикрыть сильной истребительной авиацией и зенитной артиллерией. Наступление вести под прикрытием истребителей во взаимодействии с бомбардировочной, штурмовой авиацией. Избегать бомбардировки открытых городов и местечек, не занятых крупными силами противника.
    8. Организовать бесперебойное снабжение групп БОВО всеми видами довольствия, не допуская никаких реквизиций и самовольных заготовок продовольствия и фуража в занятых районах.
    9. Получение директивы подтвердить и план действий представить нарочным к утру «17» сентября».

15 сентября Военный совет БОВО подготовил боевой приказ № 01, в котором говорилось, что «белорусский, украинский и польский народы истекают кровью в войне, затеянной правящей помещичье-капиталистической кликой Польши с Германией. Рабочие и крестьяне Белоруссии, Украины и Польши восстали на борьбу со своими вековечными врагами помещиками и капиталистами. Главным силам польской армии германскими войсками нанесено тяжёлое поражение. Армии Белорусского фронта с рассветом 17 сентября 1939 г. переходят в наступление с задачей — содействовать восставшим рабочим и крестьянам Белоруссии и Польши в свержении ига помещиков и капиталистов и не допустить захвата территории Западной Белоруссии Германией. Ближайшая задача фронта — уничтожать и пленить вооружённые силы Польши, действующие восточнее литовской границы и линии Гродно — Кобрин».

В 2 часа ночи 17 сентября посла Германии в СССР Шуленбурга принял Сталин и в присутствии Молотова и Ворошилова сообщил, что Красная армия сегодня в 6 часов утра перейдёт советскую границу на всем протяжении от Полоцка до Каменец-Подольского. «С целью избежания инцидентов» Сталин предложил руководству Германии остановить наступление германских войск и отвести вырвавшиеся вперёд подразделения на линию Белосток — Брест — Львов, а также запретить германской авиации совершать полёты восточнее этой линии.

Через час, в 3 часа ночи 17 сентября заместитель наркома иностранных дел СССР В. П. Потёмкин зачитал польскому послу в Москве В. Гжибовскому ноту:

     «Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность польского государства. В течение десяти дней военных операций Польша потеряла все свои промышленные районы и культурные центры. Варшава, как столица Польши, не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили своё действие договора, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам.

Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными.

Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии.

Одновременно советское правительство намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью.

Примите, господин посол, уверения в совершенном к Вам почтении. Народный Комиссар Иностранных дел СССР В. Молотов».

Гжибовский ноту принимать отказался – по его мнению, она содержала целый ряд неточностей и передержек. Но Потёмкин указал на ответственность, которую он может понести перед своей страной, отказавшись передать правительству ноту. В итоге посол согласился уведомить своё правительство о содержании ноты, отказываясь принять её как документ.

     Основные положения ноты Молотов повторил в речи, произнесенной по советскому радио 17 сентября:

— Товарищи! Граждане и гражданки нашей великой страны!
События, вызванные польско-германской войной, показали внутреннюю несостоятельность и явную недееспособность польского государства. Польские правящие круги обанкротились. Все это произошло за самый короткий срок.

Прошло каких-нибудь две недели, а Польша уже потеряла все свои промышленные очаги, потеряла большую часть крупных городов и культурных центров. Нет больше и Варшавы как столицы польского государства. Никто не знает о местопребывании польского правительства. Население Польши брошено его незадачливыми руководителями на произвол судьбы. Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. В силу такого положения заключенные между Советским Союзом и Польшей договора прекратили своё действие.
В Польше создалось положение, требующее со стороны Советского правительства особой заботы в отношении безопасности своего государства. Польша стала удобным полем для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Советское правительство до последнего времени оставалось нейтральным. Но оно в силу указанных обстоятельств не может больше нейтрально относиться к создавшемуся положению.
От советского правительства нельзя также требовать безразличного отношения к судьбе единокровных украинцев и белоруссов, проживающих в Польше и раньше находившихся на положении бесправных наций, а теперь и вовсе брошенных на волю случая. Советское правительство считает своей священной обязанностью подать руку помощи своим братьям-украинцам и братьям-белоруссам, населяющим Польшу.

Ввиду всего этого правительство СССР вручило сегодня утром ноту польскому послу в Москве, в которой заявило, что советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии.
Советское правительство заявило также в этой ноте, что одновременно оно намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью.
В первых числах сентября, когда проводился частичный призыв в Красную армию на Украине, в Белоруссии и ещё в четырёх военных округах, положение в Польше было неясным и этот призыв проводился как мера предосторожности. Никто не мог думать, что польское государство обнаружит такое бессилие и такой быстрый развал, какой теперь уже имеет место во всей Польше. Поскольку, однако, этот развал налицо, а польские деятели полностью обанкротились и не способны изменить положение в Польше, наша Красная армия, получив крупное пополнение по последнему призыву запасных, должна с честью выполнить поставленную перед ней почетную задачу.

Правительство выражает твердую уверенность, что наша Рабоче-Крестьянская Красная армия покажет и на этот раз свою боевую мощь, сознательность и дисциплину, что выполнение своей великой освободительной задачи она покроет новыми подвигами, героизмом и славой.
Вместе с тем советское правительство препроводило копию своей ноты на имя польского посла всем правительствам, с которыми СССР имеет дипломатические отношения, и при этом заявило, что Советский Союз будет проводить политику нейтралитета в отношении всех этих стран.
Этим определяются наши последние мероприятия по линии внешней политики.
Правительство обращается также к гражданам Советского Союза со следующим разъяснением. В связи с призывом запасных среди наших граждан наметилось стремление накопить побольше продовольствия и других товаров из опасения, что будет введена карточная система в области снабжения. Правительство считает нужным заметить, что оно не намерено вводить карточной системы на продукты и промтовары, даже если вызванные внешними событиями государственные меры затянутся на некоторое время. Боюсь, что от чрезмерных закупок продовольствия и товаров пострадают лишь те, кто будет этим заниматься и накоплять ненужные запасы, подвергая их опасности порчи. Наша страна обеспечена всем необходимым и может обойтись без карточной системы в снабжении.
Наша задача теперь, задача каждого рабочего и крестьянина, задача каждого служащего и интеллигента, состоит в том, чтобы честно и самоотверженно трудиться на своем посту и тем оказать помощь Красной армии.
Что касается бойцов нашей славной Красной армии, то я не сомневаюсь, что они выполнят свой долг перед родиной — с честью и со славой.
Народы Советского Союза, все граждане и гражданки нашей страны, бойцы Красной армии и военно-морского флота сплочены, как никогда, вокруг советского правительства, вокруг нашей большевистской партии, вокруг советского великого вождя, вокруг мудрого тов. Сталина, для новых и ещё невиданных успехов труда в промышленности и в колхозах, для новых славных побед Красной армии на боевых фронтах.

И в ноте, и в речи Молотова действительно содержались «передержки». Так, Варшава еще продолжала сопротивление – польская столица сложила оружие лишь 28 сентября. Существовало и польское правительство.      Советские историки долгое время утверждали, что польское правительство покинуло страну 16 сентября. Однако на деле это произошло вечером 17 сентября. Именно тогда президент Польши Мосьцицкий также объявил о переносе своей резиденции и всех высших органов власти «на территорию одного из наших союзников». Вечером 17 сентября он вместе с польским правительством во главе с премьером Фелицианом Складковским пересёк границу Румынии, а после в ночь с 17 на 18 сентября территорию Польши покинули и главнокомандующий Войском Польским маршал Эдвард Рыдз-Смиглы. Таким образом, Освободительный поход Красной армии в Польшу начался еще в то время, когда на территории Польши присутствовали ее руководители.

Но имело ли это существенное значение?.. Правительство Польши действительно фактически «распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что польское государство и его правительство фактически перестали существовать». Да, формально Молотов торопил события – вещи, о которых он говорил, произойдут через несколько дней. Но разве по сути его заявление не было верным?..

Вступая 17 сентября 1939 года на территорию Польши, СССР не оказывал ни малейшего принципиального влияния на судьбу этого государства.

Во-первых, к 17 сентября армия Польши уже была фактически разгромлена, и героизм отдельных окруженных частей не мог изменить общую картину. Правительство во главе с президентом потеряло контроль над страной и не могло оказывать влияния на развитие событий.

Во-вторых, СССР, если говорить строго, вступил вовсе не на территорию Польши. Части РККА даже не пытался занять исторические польские территории, заселенные этническими поляками, не продвигалисьь к Люблину, Варшаве или Познани. Они шли освобождать Западную Украину и Беларусь, которые были захвачены Польшей в ходе агрессии Варшавы против Советской России в 1919—1920 годах. Именно так Варшава отплатила Советам за признание ее независимости – оторвав в свою пользу гигантские территории.

Тогда, в 1921-м, на мирных переговорах в Риге, Советская Россия вынуждена была признать эти захваты. Но теперь, в 1939-м, все изменилось. Советский Союз просто возвращал себе свои же территории, да еще и в ситуации уже фактической ликвидации польской государственности. И это, кстати, прекрасно понимали на Западе. Так, британский политик Д.Ллойд-Джордж в письме послу Польши в Великобритании указывал, что «СССР занял территории, которые не являются польскими и которые были силой захвачены Польшей после Первой мировой войны… Было бы актом преступного безумия поставить русское продвижение на одну доску с продвижением Германии». Недаром ни Англия, ни Франция не заявили по поводу вступления СССР на польские территории никаких протестов.

А в-третьих, опережая события буквально на пару дней, руководство СССР, видимо, стремилось упредить немцев. Ведь договоры – договорами, но существовала угрозу их фактического нарушения и создания прогерманского государства, включающего Западную Украину и Западную Беларусь.

Никакой «войны» Польше никто не объявлял. Советским ойскам запрещалось обстреливать и подвергать бомбардировке населённые пункты, а также вести боевые действия против польских войск, если они не оказывают сопротивления. Солдатам разъяснялось, что они идут в Западную Беларусь и на Западную Украину не как завоеватели, а как освободители украинских и белорусских братьев от гнёта, эксплуатации и власти помещиков и капиталистов. Войскам предписывалось при встрече с немецкими войсками не давать поводов для провокаций и не допускать захвата немцами территорий, населённых белорусами и украинцами. При попытках же такого захвата отдельными германскими частями, несмотря ни на что, вступать с ними в бой и оказывать гитлеровцам решительный отпор.

…Как именно воспринимали все эти события в Скиделе?.. С точностью сказать об этом, конечно, трудно. Слишком много прошло времени, и свидетелей тех лет почти не осталось. Но мы с большой долей вероятности можем предположить, какие чувства и мысли одолевали жителей маленького провинциального городка на «Крэсах Всходних».

Конечно, страшное, пугающее 1 сентября. Война!.. Это всегда страшно. Да еще с Германией! Какая ее армия в бою – никто не знал (ведь до этого Германия ни с кем не воевала), но все читали о том, как гитлеровцы захватывали Судеты, входили в Чехословакию, литовскую Клайпеду… И судя по этим газетным репортажам, германская армия была прекрасно оснащенной, современной, ведомой решительными командирами… Чем закончится война?..

Сочувствовали ли, желали ли победы армии польской?.. Местные поляки – конечно, да, а вот другие… В Скиделе, напомним, преобладали евреи, а белорусы были на третьем месте по численности после поляков. И с большой долей вероятности можно предположить, что победы Войску Польскому местные белорусы не желали. Что они видели от Польши хорошего за двадцать лет?.. С чего им было желать ей победы?.. Недаром среди призванных в Войско Польское солдат-белорусов бытовала тогда частушка: «Вы ня думайце, палякi, вас ня будзем баранiць, мы засядзем у акопах, i гарэлку будзем пiць»…

Две недели прошли как в чаду. Постоянные сообщения по радио с фронта, тревожные сводки газет – отступление, окружена Варшава… Потом пошли слухи о том, что немцы вышли уже и к Бресту… В городке хватало тех, кто помнил Первую мировую, германскую оккупацию. Они, конечно, добавляли масла в огонь своими воспоминаниями.

До самого Скиделя война так и не докатилась. Не видели здесь ни «Юнкерсов» с крестами на крыльях, ни германских танков. Болтали, что Гродно, Брест и даже Барановичи немцы бомбили, а вот Скидель – нет. Это вселяло какую-то надежду – возможно, будет перемирие, мир?.. Ведь дружили же с немцами еще каких-то пять лет назад, может, и сейчас договорятся?.. Были и другие слухи: что поляки вместе с Советами начнут воевать против немцев. Или наоборот: что немцы теперь объединятся с поляками против Сталина…

А вот среди бывших членов распущенной год назад КПЗБ, которых в Скиделе хватало, разговоры шли совсем другие. 16 сентября дома у местного жителя Моисея Лайта собрались коммунисты Борис Олех и Михаил Литвин.

— Ну, что ж они медлят-то? – возбужденно говорил Михаил, глядя на товарищей. – Ведь какой момент!

Кто такие «они», пояснять не было надобности. Конечно, Красная армия.

— Так у них же договор о ненападении с Германией…

— Так а Германия им на что?.. Пусть бы нас освободили и дальше не шли…

Почитать бы советские газеты, да где их достанешь?.. В Польше они не продаются. Разве что слушать радио. А там только сводки из Варшавы да бодрые военные марши. Правда, с 12-го немцы начали усиленно глушить Варшаву, слышно было разве что ближние станции – гродненскую, брестскую, виленскую… Иногда сквозь треск и помехи прорывались и новости на русском, но откуда – неясно…

Так продолжалось до 17 сентября.

Вячеслав Бондаренко

Похожие статьи